В произведениях, созданных поэтом в эти годы, Прекрасную Даму постепенно вытесняет Незнакомка. В поэзии Блока появляется напряжённое внимание к жизни города.

В 1905 году поэт принял участие в демонстрации, бывал на митингах, изучал жизнь рабочих окраин.

Блок ищет свои пути в искусстве, отходит от С. Соловьёва и

А. Белого, становится участником «сред» Вяч. Иванова, посещает «субботы» в театре Комиссаржевской, где читают и обсуждают новые произведения, репетируют его «Балаганчик». Блок с большим вниманием относился к демократической литературе. Он подготовил статью «О реалистах»; сблизился с новокрестьянскими поэтами, особенно с Н. Клюевым; в статье «Вопросы, вопросы и вопросы» (1908) он критиковал символизм. Блок всё больше ощущал отрыв современной культуры от национальных корней. Его литературные пристрастия - И.В. Гоголь и Ф.М. Достоевский.

Первую русскую революцию поэт воспринял как борьбу людей с социальной несправедливостью, насилием и пошлостью. Его идеал - Свобода. Помимо названных тем в стихах этого периода звучат и другие: город сытых и голодных, «весёлых и пьяных», где лирическому герою является Незнакомка, которая уже не символ гармонии, а скорее символ падения лирического героя.

Эти перемены в мировоззрении поэта нашли отражение в цикле «Город» (1904-1908), который составили стихотворения «Холодный день», «В октябре», «Окна во двор», «На чердаке», «Незнакомка», «Сытые» и др. (Прочитайте несколько стихотворений из цикла «Город». Каким предстаёт в стихах Блока Петербург?)

Одно из самых значительных стихотворений цикла - «Незнакомка» (1906). Композиционно оно делится на две части, первая из которых - окраина города, пошлость быта, которые передаются художественными деталями:

По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.

Отметим несовместимость, противоположность эпитетов - «весенний» и «тлетворный»; ироничность в описании:

И каждый вечер, за шлагбаумами,
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.

Вторая часть стихотворения - противопоставление этому миру грязи и пошлости образа Незнакомки и «очарованной дали». Лирический герой в трактирном угарном мире, где «...друг единственный / В моём стакане отражён...», встречает Незнакомку: «...Всегда без спутников, одна, / Дыша духами и туманами, / Она садится у окна».

Блок в 1910 году так объяснял появление этого образа: «...передо мной возникло, наконец, то, что я (лично) называю “Незнакомкой”: красавица кукла, синий призрак, земное чудо... Незнакомка - это не просто дама в чёрном платье со страусовыми перьями на шляпе. Это - дьявольский сплав из многих миров, преимущественного синего и лилового. Если бы я обладал средствами Врубеля, я бы создал Демона, но всякий делает то, что ему назначено...»

Тему «Незнакомки» Блок развивает в стихотворениях «Там дамы щеголяют модами...», «Твоё лицо бледней, чем было...», «В ресторане».

Стихотворение «В ресторане» (1910) написано через четыре года после «Незнакомки». Однако в них много общего - время, место, герои. Многое повторяется в описании Незнакомки и Дамы в ресторане - шелка, духи. «Дыша духами и туманами, / Она садится у окна», «Девичий стан, шелками схваченный...» («Незнакомка»); «И вздохнули духи, задремали ресницы, / Зашептались тревожно шелка» («В ресторане»). Однако эта внешняя общность не затмевает и различия.

Во втором стихотворении отсутствует элемент загадочности, таинственности, - только «духи»... А вместо восхищения, ощущения близости - игра:

Ты взглянула. Я встретил смущённо и дерзко
Взор надменный и отдал поклон.
Обратясь к кавалеру, намеренно резко
Ты сказала: «И этот влюблён».

Новый этап творческого пути поэта отмечен книгой стихов «Снежная маска» (1907), циклом «Фаина» (1906-1908), драмой «Песня судьбы» (1909). В лирике Блока 1906 года появляются стихи, посвящённые актрисе Н.Н. Волоховой, с которой поэт познакомился в театре В.Ф. Комиссаржевской, где ставили его «Балаганчик». Волохова была молода, необыкновенно красива и к тому же талантлива. В первой постановке «Балаганчика» она играла одну из масок. Актриса стала героиней блоковского цикла «Снежная маска», прообразом его Снежной Девы.

В «Снежной маске», в цикле «Фаина» и драме «Песня судьбы» Блок воспевает земную женщину и любовные страсти, погружается в «снежный мрак очей», во имя любви готов сгореть на «снежном костре»: «Мне слабость этих рук знакома, / И эта шепчущая речь, / И стройной талии истома, / И матовость покатых плеч» («Ушла. Но гиацинты ждали...»). В новой героине Блок находит проявление «Души Мира», он пытается разглядеть её во мгле крутящегося снежного вихря.

Стихия воспринимается поэтом как дисгармония, покоя нет. Страх, неуверенность передаются через природные образы - «снежная мгла взвилась». В стихах этого периода преобладают мотивы огня, выоги, хаоса, масок как символа утраты. Снежный вихрь страсти захватил поэта, он писал произведение за произведением: за полмесяца были написаны 30 стихотворений «Снежной маски». Ритм стихов, как снежная буря, - нервный, задыхающийся.

Поэтому черты героини приобретают романтическую условность: «неизбежные глаза», «очи девы чародейной», «улыбка струится», «лёгкий шаг», «снежная кровь».

В цикле «Фаина» мотив «растраченной души» «перетекает» из одного стихотворения в другое. Открытость миру, готовность принять его таким, каков он есть, звучит в стихотворении «О, весна, без конца и без краю...»: «Принимаю тебя, неудача, / И удача, тебе мой привет!»; «Принимаю пустынные веси! / И колодцы земных городов!».

Фаина - героиня драматической поэмы «Песня Судьбы», которую Блок пишет в 1908 году. Её герой бросает дом, жену, отправляется по свету и встречается с раскольницей Фаиной. Служа ей, он сначала познаёт новое ощущение мира, а затем, оставленный ею, тонет в снежной метели. Метания поэта пока не могут разрешиться. Он не находит ответы на вопросы, которые ставит перед ним жизнь.

В 1908 году вышел в свет новый сборник стихов Блока «Земля в снегу», в котором отразились реалии современной жизни. Вместо прежней гармонии - хаос, бодрые ритмы, образ балагана («Балаганчик», «Балаган»).

Книга открывается циклом «Страшный мир». Тема «страшного мира» проходит через всё творчество поэта - это и противоречия буржуазного мира, и реакция, наступившая в стране после революции 1905 года, и мещанское болото, предельное опустошение души, отсутствие воли к жизни, разрушение нравственных ценностей. Герой попадает в этот мир, страдает от своей греховности и безверия («Чёрная кровь», «Демон», «Двойник», «Жизнь моего приятеля»), «Песнь ада» повторяет тему Данте, правда, герой Блока не просто наблюдает за мучениями грешников в аду, он сам мученик, в аду встречает самого себя: «Все к пропасти стремятся безнадёжной, / И я вослед...»

Уже будучи зрелым поэтом, Блок рассматривал своё творчество как целостный «роман в стихах». При подготовке «Собрания стихотворений» он разделил свою поэзию на три тома и каждый из них выстроил как эстетическое и идейное единство. Трёхтомник Блок называл «трилогией вочеловечения».

Первый цикл первого тома назывался «Ante Lucem» («До света», 1898-1900). В нём особенно сильны романтические мотивы, просматриваются традиции русской классики, особенно традиции А. Фета - музыкальность, нюансы переживаний, полутона в описании природы, метафоричность содержания, внимание к звукам, выразительность цветовой гаммы. «До света» - это пребывание в одиночестве в предрассветном мраке: «Пусть светит месяц - ночь темна...», «Из царства сумрака и снега...», «Синяя города мгла...». Одиночество романтического героя подчёркивает его оторванность от жизни, от «шумных народов», усталость «от дневных блужданий», с другой стороны, в нём проявляется тяга к жизни: «Я стремлюсь к роскошной воле, / Мчусь к прекрасной стороне...»

Всё чаще и острее в его стихах звучит тема движения жизни по кругу, её безысходности. Две строфы стихотворения «Ночь, улица, фонарь, аптека...» (1912) напоминают отражение ночного города в воде канала: второе четверостишие по отношению к первому словно перевёрнуто в кольцевой композиции. Эпитеты усиливают идею бессмысленности жизни и смерти. Один из друзей Блока выслушал стихотворение и пошутил, что он его не забудет, потому что и возле его дома на углу есть аптека. Блок сказал серьёзно: «Около каждого дома есть аптека». Аптека - символ перехода из жизни в смерть.

Тему «страшного мира» продолжает цикл «Возмездие» (1908-1913). Возмездие, наказание за содеянное, происходит, если человек творит зло. По Блоку, возмездие - это суд собственной совести. В чём вина лирического героя? В первую очередь - измена, ложь, предательство высоких идеалов, погружение в мир хмеля и страстей, которые приводят к разрушению семейного очага. В личной жизни Блока также произошёл ряд трагедий: смерть ребёнка, разлад в семье, утрата мечты и веры. Наступает расплата - душевная усталость, пустота. Этот мотив звучит во всех стихотворениях цикла.

Завершается цикл стихотворением «Как свершилось, как случилось?..», в котором поэт пытается понять лирического героя, анализирует его жизнь, осуждает за содеянное: «Недостойный раб, сокровищ, / Мне вручённых, не храня, / Был я царь и страж случайный. / Сонмы лютые чудовищ / Налетели на меня».

В цикле «Ямбы» (1907-1914) тема возмездия трансформируется. Возмездие грозит не отдельному человеку, а всему миру. Вместе с тем лирический герой надеется обрести силы для общественного служения. В стихах этого цикла звучит вера и оптимизм: «О, я хочу безумно жить: / Всё сущее - увековечить, / Безличное - вочеловечить, / Несбывтпееся - воплотить!»

В 1914 году Блок знакомится с певицей J1.A. Андре-евой-Дельмас, которую увидел в роли Кармен в одноимённой опере Бизе. «Я потерял голову. Всё во мне сбито с толку...» - писал Блок об этой встрече. Поэтический отзвук нерпой встречи воплотился в строчках:

Сердитый взор бесцветных глаз.
Их гордый вызов, их презренье.
Всех линий - таянье и пенье.
Так я Вас встретил в первый раз.
«Сердитый взор бесцветных глаз...», 1914

Блок посвятил Дельмас цикл «Кармен», многие стихи цикла «Арфы и скрипки» и поэму «Соловьиный сад». В описании Кармен запечатлены черты певицы: «нежные плечи», «пугающая чуткость» «нервных рук и плеч»... Дыхание испепеляющей страсти, «цыганская стихия», любовь, музыка, печаль и радость переплелись в стихах. Кармен и героиня оперы, в которой кипит «И злость, и ревность, что не к Вам / Идёт влюблённый Эскамильо...», и современная женщина, которая поэту близка и дорога («И песня Ваших нежных плеч / Уже до ужаса знакома...»). «Сколько счастья было у меня с этой женщиной», - запишет он позже. Это была последняя любовь поэта, а цикл «Кармен» - последний цикл о любви.

«Снежная вязь»
Лирический герой отдаётся новой стихии – стихии страсти, которая, подобно метели, закружила его снежным вихрем. Во имя любви он готов сгореть на «снежном костре». Символические образы ветра, метели станут сквозными в его поэзии (символ стихии).

Что изменилось в отношениях лирического героя и его возлюбленной?

В «Стихах о Прекрасной Даме между «я» и «ты»- непреодолимое расстояние, антитеза «небо» и «земля». Встреча так и не состоялась. Теперь же появляется «мы», что свидетельствует о состоявшейся встрече, достигнутой гармонии чувств («мы летим в миллионы бездн»).

Из мира страстей и метелей поэт выходит со своими обретениями и потерями. Он учится принимать жизнь во всех её проявлениях. Сам блок говорил, что «художник, мужественно глядящий в лицо миру», вглядывается в «контуры добра и зла ценою утраты части души»

Анализ стихотворения « О доблестях, о подвигах, о славе…».
Проследим движение лирического сюжета. Исходная точка - время, когда “лицо в простой оправе” заставляло забыть “о доблестях, о подвигах, о славе”. Сияющий, подобно иконе, портрет противостоит бытию на “горестной земле”.

Лирический герой погружается в “страшный мир”, противоположный миру “нежности”. Его попытка подняться, вернуть возлюбленную и с ней свою молодость - безрезультатна. “Заветное кольцо” безвозвратно брошено в ночь.

Бытие превращается в сон, в мучительное сновидение о прошлом (“сырая ночь” и “синий плащ”, завернувшись в который, героиня как бы растворяется в ночи, уходит в небытие). Особое значение приобретают три конкретные детали, повторённые дважды: «простая оправа», «синий плащ» и «сырая ночь». Синий цвет – цвет измены.

Последняя строфа говорит о прощании с молодостью и свойственными ей мечтами “о нежности, о славе”. Книга молодости закрыта, и служившее её символом “лицо в его простой оправе” убрано. Но это ещё не означает конца жизни, вступившей в фазу зрелости.

В этом стихотворении обнаруживаются характерные для лирики Блока подчёркнутая субъективность (лирическое “я”), мышление образами-символами (“лицо в простой оправе”, “сырая ночь”, “заветное кольцо”, “синий плащ”).

С4. В каких произведениях русских поэтов изображена драма неразделенной любви и в чем эти произведения можно сопоставить со стихотворением А. А. Блока?

А.А.Фет «Сияла ночь. Луной был полон сад», Ф.И.Тютчев «К.Б.» («Я встретил вас – и всё былое…»), А.С.Пушкин «Я помню чудное мгновенье…». Перед нами три стихотворения о любви. Они написаны разными авторами, в разное время и у каждого из них своя судьба. А тема одна – любовь к женщине. По жанру все три стихотворения – « лирические пьесы», имеющие композиционное сходство. Стихотворения Тютчева и Пушкина делятся на три части, а стихотворение Фета – на две, но при этом сохраняется главный принцип деления – две дорогие сердцу поэта встречи с возлюбленной, воспоминания о былом. Темы всех стихотворений тоже сходны: поэты переживают вновь вспыхнувшее чувство любви к конкретным женщинам. Образ любимой женщины через воспоминания «вырастает» в идеал возлюбленной. В идеал на века. Вдохновлённые реальным жизненным случаем, поэты не создали стихи – документы. В конечном счёте эти стихи не только о чувстве Фета к молодой Танечке Берс, не только о любви Пушкина к Анне Керн, а Тютчева - к Амалии Лерхенфельд, но более всего они о высокой человеческой любви. С точки зрения идеи в этих стихах можно найти отличия. У А.Фета мысль о любви в стихотворении сливается с мыслью об искусстве. Любовь для Фета – самое прекрасное в человеческой жизни. И искусство – самое прекрасное. Стихотворение о вдвойне прекрасном, о самой полной красоте. Любовная лирика Ф.Тютчева представляет собой единственное в своём роде явление русской поэзии. При всём умении поэта подниматься в своих художественных образах до общечеловеческих обобщений, его стихи о любви всё же в исключительной степени индивидуальны и субъективны.



Если в стихах Фета и особенно Пушкина полностью преодолено эгоистическое чувство любви для себя, то Тютчев не мог от него окончательно освободиться. Биографические факты говорят о том, что подобная самоотверженность в любви не была ему свойственна. Стихотворение Пушкина стоит здесь несколько особняком, потому что назвать его интимным, любовным можно лишь отчасти. Оно выражает сложное чувство: восхищение красотой, возвышенной и одухотворяющей, преклонение пред красотой, благодарность не столько женщине, сколько красоте за душевное и творческое возрождение.



Каждый из поэтов, Фет, Тютчев, Пушкин, шли в поэзии своим путём. Но случилось так, что в зрелом возрасте пути Фета – лирика и Тютчева – лирика сомкнулись с Пушкиным. И Фет, и Тютчев «возвращаются» к Пушкину «на равных», не переставая быть самими собой. Возвращение к Пушкину всегда было в русской литературе возвращением к истинно прекрасному и вечному.

Сопоставление со стихотворением А.С. Пушкина «К***» («Я помню чудное мгновенье…»).

Композиция стихотворения Блока, определяющий её лирический сюжет заставляют вспомнить другое произведение - стихотворение А.С. Пушкина «К***» («Я помню чудное мгновенье…»).

Однако то, что “проснулось вновь” для лирического героя стихотворения Пушкина (циклическая композиция), не повторяется в жизни лирического героя стихотворения Блока, для которого “всё миновалось, молодость прошла” (доминирует линейная композиция, выражающая идею необратимости). Совпадает количество строф (по шесть), структура строфы (четырёхстишие) и способ рифмовки (перекрёстная).Оба стихотворения написаны ямбом, четырёхстопным у Пушкина и пятистопным у Блока.

Композиции стихотворений во многом похожи. Их можно разделить на три части. Первая и вторая части совпадают: первая – это воспоминание о « чудном мгновенье"» и «лице в простой оправе», заставляющее забывать «О доблестях, о подвигах, о славе…»;

вторая – вычеркнутые из жизни «без божества, без вдохновенья» годы и «дни», летящие и кружащие «проклятым роем». А вот третья часть несёт разную смысловую нагрузку: у Пушкина – это пробуждение души, воскресение «божества и вдохновения», у Блока итогом является вывод: «Все миновалось, молодость прошла!»
Самоощущение лирических героев Пушкина и Блока сильно отличаются. Пушкин – поэт гармоничный и ясный. Гармония в мире для него возможна, пока в нём живы любовь и красота. Их временное отсутствие не разрушает идеал. Блок пишет о человеке, мироощущение которого дисгармонично: либо – доблесть, подвиги, слава, либо – «ты милая, ты нежная». Поэт изображает драму перехода лирического героя на новый этап жизни и творчества.

С5. Тема любви в поэзии Серебряного века (на примере стихотворений В. Маяковского, А. Блока, В. Брюсова, М. Цветаевой)

Литература конца XIX и начала XX века, ставшая отражением противоречий и поисков эпохи, получи­ла название Серебряного века. Определение «Сереб­ряный век» относили к русскому искусству в целом. Однако в литературоведении термин «серебряный век» постепенно закрепился за той частью художест­венной культуры России, которая была связана с но­выми, модернистскими течениями - символизмом, акмеизмом, «неокрестьянской» и футуристической литературой. К этому периоду относится творчество Блока, Брюсова, Ахматовой, Мандельштама, Мая­ковского и других великих художников слова.

В раннюю пору жизни, как солнце утром, восходит в душе человека любовь. «Только влюбленный имеет право на звание человека»,- с гордой уверенностью говорил молоденькой девушке Лизе Пиленко Алек­сандр Блок в феврале 1908 года. На языке сегодняшнего дня это означает «бесконечную ценность челове­ческой личности». Вне чувства любви нет настоящего высокого человеческого существования. Устами раз­ных поэтов говорится и о могуществе, и о красоте люб­ви, о сопричастности любви всем другим человече­ским порывам и помыслам.

Первая половина XX века полна событиями, по­трясшими мир. Поэзия «никогда не стояла в стороне от бурь времени» Все социальные потрясения прохо­дили через сердце поэта. Стихи о любви, так же как и гражданская лирика, отражают время, судьбу стра­ны. Вот почему так много тревожных предчувствий, так много горести и боли в этих нежных, интимных стихах поэтов первой половины XX века.

Многие читатели полагают, что любовная лири­ка - это область частная, узкая, интимная. Какое за­блуждение! Один и тот же поэт может писать и боевые политические стихи, и переполненные любовью и разочарованием элегии.

Владимир Маяковский - поэт, «революционно мобилизованный и призванный», гневно и страстно взрывает представление о любовной лирике как о чем-то узком, частном. В автобиографии «Я сам» (1922 г.) он упоминает о замысле поэмы «Про это»: « Задумано: о любви. Громадная тема!»...

В этой теме, и личной

и мелкой,

перепетой не раз

и не пять,

я кружил поэтической белкой

и хочу кружиться опять.

«Эта тема», как и весь наш реальный мир, не может оставаться в своем развитии. Эта тема входит даже в космос, во вселенную. Она огромна, «эта тема».

Если Марс,

и на нем хоть один сердцелюдый,

то и он

сейчас

скрипит

про то ж.

У многих других русских поэтов любовная лирика не отгорожена от гражданской лирики какой-то глу­хой стеной. Напротив, лирика гражданская и лирика любовная у великих поэтов едина. Надо просто уметь прочитать поэта.

И у поэтов XIX века, и у поэтов XX века в стихотво­рениях присутствует своеобразная лирическая точка зрения. И чем она индивидуальнее, тем она интерес­нее.

Мне кажется, что среди лириков XX века, писав­ших о любви, А. Блок еще не превзойден. Его творче­ство составляет важнейшую главу во всей истории русской поэзии. Шедевром любовной лирики являет­ся цикл «Кармен». Он посвящен оперной певице пе­тербургского Театра Музыкальной драмы Л. А. Дельмас-Андреевой, замечательной исполнительнице роли Кармен. Любовь трактуется здесь поэтом как мо­гучая, прекрасная, освобождающая все духовные силы человека страсть. Она так велика, эта страсть, что поэт хочет приравнять ее к служению чему-то неземному, может быть, солнцу, может быть звездам. Возлюбленная - это ведь для поэта «кусочек солн­ца»:

Я буду петь тебя, я небу

Как иерей, свершу я требу

За твой огонь - звездам!

Предметом любви в «Стихах о Прекрасной Даме» является Вечная Жена, Дева Радужных Ворот, вопло­щающая собой идеал женской души.

На следующем этапе творчества поэта - любовь трагическая, лишь воспоминание с чувством горькой утраты:

Приближается звук. И, покорна щемящему

звуку

Молодеет душа.

И во сне прижимаю к губам твою прежнюю

руку -

Не дыша.

Снится - снова я мальчик, И снова любовник,

И овраг, и бурьян...

С изменениями в миросозерцании поэта происхо­дят изменения и в его творчестве. Тема любви эволю­ционирует, отражая весь духовный путь, пройденный поэтом.

Рядом с Блоком жил и творил К. Брюсов. Но Брю­сов, писавший небольшие лирические стихотворе­ния, был все же эпическим поэтом. Поэтому и в сти­хах о любви он говорит не о себе и своей возлюблен­ной, а о других людях, как это бывает в романе или рассказе. Иногда его темы - это любовь вообще, но любовь, роднящая дух человека «с мировым нача­лом». Не случайно он написал единственное в своем роде стихотворение, которое переводится с латинско­го как «Она понесла во чреве», где воспето и опоэтизи­ровано то, что обычно считается «прозой» любви, скрываемой от всех.

Ее движенья непроворны,

Она ступает тяжело,

Неся сосуд нерукотворный,

В который небо снизошло.

Без темы любви невозможно представить поэзию Марины Цветаевой. Всю жизнь она писала о трагизме и величии женской любви в XX веке. То это трагедия «обманутой верности», то жертвенность и рок, то без­выходность драматических конфликтов.

Любовь (как и всякое большое чувство) Марина Цветаева понимала как действие.

Любовь! Любовь!

И в судорогах и в гробе

Насторожусь - прельщусь - смущусь -

рванусь...

Любить - для нее всегда значит мочь! И поэтому когда возлюбленный не отвечает этой бурной энергии души и сердца,- любовь становится поединком, спо­ром, конфликтом, смертью и почти всегда кончается разрывом. Однажды ее муж, Сергей Эфрон, сказал о ней: «Она - голая душа! Даже страшно».

Невероятная открытость, откровенность - непо­вторимые черты лирики Цветаевой. Героиня убежде­на, что чувствам подвластны и время, и расстояния: Нежней и бесповоротней Никто не глядел вам в след Целую вас - через сотни Разъединяющих лет. В драматическом стихотворении «Рас - стояние: версты, мили...» (1925) - не грусть разлуки, а гнев, ярость, противостояние стихии разрушению челове­ческих связей.

Любовь может противостоять даже смерти: ...Стан упругий

Единым взмахом из твоих пелен, Смертью выбью! - Верст на тысячу в округе Растоплены снега - и лес спален. Любовь остается в мире, умирает «лишь затем, что­бы, смеясь над тленом, стихом восстать - иль роза­ном расцвесть!» («Любовь! Любовь! И в судорогах, и в гробе...», 1920).

Поэзия Серебряного века оставила нам счастливые и несчастливые человеческие судьбы. Но всегда это судьбы живых людей, сыновей и дочерей своего вре­мени. Произведения, созданные тем или иным по­этом, иногда перешагивают далеко за временные пределы его жизни, остаются в наследство новым поколе­ниям. И уже эти новые поколения перечитывают их строки с благодарностью и считают этих поэтов свои­ми современниками.

Сочинение

Образ возлюбленной в лирике А. А. Блока претерпевал эволюцию вместе с духовной развитием самого поэта, метаморфозами в его личной жизни. Если в «Стихах о Прекрасной Даме» через любовь к женщине открывается любовь ко всему миру, а облик лирической героини связан с «непостижимой тайной» и «красотой неизреченной», то в циклах «Снежная маска» и «Фаина», отразивших чувство Блока в актрисе Наталье Волоховой, в образах лирического героя и героини воплощена идея любви — страсти, наполнившей их души, которая «никому и ничему не верна». Интересно, что эти на первый взгляд абсолютно различные ипостаси возлюбленной пройдут через всю поэзию Блока, часто совмещаясь в образе одной героини.

Например, в стихотворении «И вновь, сверкнув из чаши винной…» герой вспоминает конкретные эпизоды, «поцелуи на запрокинутом лице», и идеализируя любимую женщину, ей придаются неземные черты: «И ты смеешься дивным смехом, / Змеишься в чаше золотой, / И над твоим собольим мехом / Гуляет ветер голубой». Ассоциацию героини с небесным образом усиливает эпитет «голубой», который передает эмоциональное отношение и обозначает нечто возвышенное, заветное, прекрасное. Бесплотный, отвлеченно-мечтательный образ Прекрасной Дамы, Души мира, Вечной Женственности образ ипостась, лишенную ореола святости. Не случайно эпитет «Голубой», относится к ветру, а сама героиня «змеится в чаше золотой». Золото, как известно, у Блока передает лишь видимый, наружный отблеск. Женский образ оказывает слит с хмельной стихией и стихией снежной. Поэт чувствует их тайное родство, подчеркивается стихийное начало любви. Новая «встречная» в снежной метельной мгле становится воплощением красоты, способной преобразить обыденность, затянутую незримой паутиной. «Снежные вьюги» влекут к вольной, окрыленной жизни.

Смятение героя в строках «И вновь, свернув из чаши винной, / Ты поселила в сердце страх» антитетично беззаботности героини: «И ты смеешься дивным смехом, Змеишься в чаше золотой». Многогранность и сложность мировосприятия переданы тем, что один и тот же предмет имеет разные эпитеты: «из чаши винной» — «в чаше золотой», «в темных струях» — «в живые струи».

Настораживают метафоры, придающие образу героини змеиные черты: «в тяжелозмейных волосах», «змеишься в чаше золотой». Такое уподобление возлюбленной змее в циклах «Снежная маска» и «Фаина» мы встретим еще не раз, образ змеи буквально «переползает» из одного стихотворения в другое.

Так, стихотворение «сквозь винный хрусталь» композиционно делиться на три части: с первых строк («В длинной сказке / Тайно кроясь, / Бьет условный час») у нас рождается ощущение сказочности и таинственности, во второй части поэт и дама обмениваются шутливо — колкими репликами, и в финале волшебство рассеивается: «На плече за тканью тусклой, / На конце ботинки узкой / Дремлет тихая змея…» Чувство нереальности происходящего так и остается у Блока на протяжении всего их романа с Волоховой. В «лирической поэме», так назвал поэт цикл «Снежная маска», слились «среброснежные ночи», певучие вьюги, темные дали, электрический свет, разрывающий тьму, призывные рога метели, летящие звезды, застывающий серп луны, слепая и темная страсть, восторг необратимой гибели. (В. Орлов)

Облик любимой, предательской, хищнический, змеиный, словно растворяется «в ином, высоком», лирический герой как под гипнозом готов безрассудно повиноваться всему, как року, с которым безнадежно и не нужно бороться.

От стихотворения к стихотворению растет уверенность, что боль, обида, попытка таят в себе нечто возвышенное и необходимое.

Однако характерно связанное с героиней нарастание мотива смерти, либо прямо упоминаемой («Волю мне твою открой, / Обойми змеей — рукой: / Буду мертвым я с тобой…»), либо иносказательной переданной.

Нельзя не заметить навязчивое употребление эпитета «темный» по отношению к героине «Снежной маски» и «Фаины». И хотя Блока все в 1907 году вспоминают необычайно легким, стремительным, окрыленным, Андрей Белый увидел в этой метельной легкости спрятанное страданье: «Веселье то — есть веселье трагедии; и полета над бездной; я видел — грядущий надлом…» Демоническая женщина для лирического героя — и влекущая комета, влачащая звездный шлейф, и близкая героиням Достоевского инфернальная «женщина, отравленная красотой своей». Однако такой образ непокорной женщины с русской «разбойной красотой» наиболее точно выражает черты самой России, как ее понимал Блок. Если в «Снежной маске» героиня выступает как символ страсти, ей не присваивают конкретные свойства характера, то в «Фаине» обрисован портрет нервной, властной и загадочной женщины, которая стала для поэта «волей, воздухом и огнем». Фаина не похожа на бесплотное и прозрачное видение. В кипении безудержных страстей восторг поэта не знает предела:

«Вот явилась. Заслонила.

Всех нарядных, всех подруг,

И душа моя вступила

В предназначенный ей круг».

«И под знойным снежным стоном

Расцвели черты твои.

Только тройка мчит со звоном

В снежно — белом забытьи…»

И здесь опять мы видим как в женском образе поэту видится Россия, ее судьба, русская национальная стихия с традиционно символизирующими ее образами — топосами — тройкой, зимой. В Фаине со всей полнотой воплощено представление Блока о свободе и удали народного характера. «Одна Наталия Николаевна русская, со своей русской „случайностью“, не знающая, откуда она, гордая, красивая и свободная. С мелкими рабскими привычками и огромной свободой», — писал поэт о Волоховой. Стихотворения, воссоздающие поэтическое представление Блока о возлюбленной, насыщены колоритом «вольной Руси»:

«Смотрю я — руки вскинула,

В широкий пляс пошла.

Цветами всех осыпала

И в песне изошла…»

«С ума сойду, сойду с ума,

Безумствуя, люблю,

Что вся ты — ночь, и вся ты — тьма,

И вся ты — во хмелю…»

В этих «щемящих звуках» русской песни есть отголосок и некрасовских поэм; образ Фаины оказывается родственным той, что «коня на скаку остановит», «в горящую избу войдет». В поэтике стихотворений не случайными оказываются «лебяжья поступь», «открытый говор», «цветистый хмель». Фаина может выступит в образе «лихой солдатки».

Глубина веры поэта в «необъятные силы» России, в ее внутреннюю свободу является отличительной чертой всей поэзии Блока. Проникаясь поэзией «Вольной Руси», меняется и сам лирический герой.

Герой трезво смотрит на кричащие противоречия окружающей действительности, мы уже видим отвлеченной мечтательности, идиллической безмятежности.

Из «безвременья», от воспевания вечности поэт бросается в современность, не отрицая в ней ни темного, ни жалкого, ни мелкого, так как без этого невозможна полная жизнь, в которой надо испытывать все чувства:

«и смотрю, и вражду измеряю,

Ненавидя, кляня и любя:

За мученья, за гибель — я знаю —

Все равно: принимаю тебя»!

Приходит понимание, что любовь способна перевести любую боль, обиду и придать им особый смысл.

Особенности творчества
«Он говорил: - Я пишу стихи с детства, а за всю жизнь не написал ни одного стихотворения, сидя за письменным столом. Бродишь где-нибудь - в поле, в лесу или в городской сутолоке... И вдруг нахлынет лирическая волна... И стихи льются строка за строкой... И память сохраняет все, до последней точки. Но иногда, чтобы не забыть, записываешь на ходу на клочках бумаги. Однажды в кармане не оказалось бумажки - пришлось записать внезапные стихи на крахмальной манжетке. Не писать стихов, когда нет зова души, - вот мое правило». (Карпов, 1991, с. 309.)

В первый том стихотворений Блока (1898-1903) вошли три цикла:

«Ante lucem» – преддверие будущего нелегкого пути. Общая романтическая настроенность цикла предопределила и антиномическое отношение молодого Блока к жизни. С одной стороны – мотивы мрачной разочарованности, кажущиеся такими неестественными для девятнадцатилетнего юноши. С другой – тяга к жизни, приятие ее и осознание высокой миссии поэта, его грядущего торжества.

«Стихи о Прекрасной Даме» – центральный цикл первого тома. Это и есть то «мгновение слишком яркого света», о котором Блок писал А. Белому. В этом цикле нашли отражение любовь молодого поэта к своей будущей жене Л. Д. Менделеевой и увлечение его философскими идеями Вл. Соловьева. Наиболее близко ему в это время было учение философа о существовании Души Мира, или Вечной Женственности, которая может примирить «землю» и «небо» и спасти находящийся на грани катастрофы мир через его духовное обновление. Живой отклик у поэта-романтика получила мысль философа о том, что сама любовь к миру открыта через любовь к женщине. Идеи Соловьева о «двоемирии», сочетание материального и духовного воплотились в цикле через многообразную систему символов. Многопланов облик героини. С одной стороны, это вполне реальная, «земная» женщина. Герой видит ее «каждый день издалека». С другой стороны, передним небесный, мистический образ «Девы», «Зари» и т.д. То же можно сказать и о герое цикла. Для усиления мистического впечатления Блок щедро использует эпитеты, такие, например, как «призрачные», «неведомые тени» или «неведомые звуки» и т.п. Таким образом история земной, вполне реальной любви преображается в романтико-символический мистико-философский миф. У него своя фабула и свой сюжет. Основа фабулы – противопоставление «земного» «небесному» и в то же время стремление к их соединению, «встрече», в результате чего и должно наступить преображение мира, полная гармония. Однако лирический сюжет осложняет и драматизирует фабулу. От стихотворения к стихотворению происходит смена настроений героя: радужные надежды – и сомнения в них, ожидание любви – и боязнь ее крушения, вера в неизменность облика Девы – и допущение того, что он может быть искажен.

«Распутья» – цикл, завершающий первый том, которому характерна драматическая напряженность. Тема Прекрасной Дамы продолжает звучать и в этом цикле, но здесь возникает и нечто новое: качественно иная связь с «повседневностью», внимание к людскому герою, социальная проблематика. «Распутья» намечают возможность грядущих перемен в творчестве поэта, которые отчетливо проявят себя уже во втором томе.

Лирика второго тома (1904-1908) отразила существенные изменения блоковского мировосприятия. Общественный подъем, охвативший в это время самые широкие слои российского народа, решающим образом воздействовал и на Блока. Он отходит от мистицизма Вл. Соловьева, от чаянного идеала мировой гармонии, но не потому, что идеал этот стал несостоятельным для поэта. Он навсегда остался для него той «тезой», от которой начинался его путь. Но в сознание поэта властно вторгаются события окружающей жизни, требующие своего осмысления. Он воспринимает их как динамичное начало, «стихию», вступающую в конфликт с «несмутимой» Душой Мира, как «антитезу», противостоящую «тезе», и погружается в сложный и противоречивый мир людских страстей, страданий, борьбы.

«Пузыри земли» – своеобразный пролог ко второму тому. Поэт неожиданно и полемически обращается к изображению «низменной» природы, признает закономерность существования этого стихийного мира и право его обитателей чтить «своего полевого Христа».

«Разные стихотворения» и «Город» – в этих двух циклах расширяется охват явлений действительности. Поэт погружается в тревожный, остроконфликтный мир повседневной жизни, ощущая себя сопричастным всему происходящему. Это и события революции, которую он воспринимал, подобно другим символистам, как проявление народной разрушительной стихии, как борьбу людей новой формации с ненавистным ему царством социального бесправия, насилия и пошлости. Характерно, что лирический герой при всей солидарности с теми, кто выступает на защиту угнетенный, не считает себя достойным оказаться в их рядах. В этих циклах начинает звучать одна из главных проблем для Блока - народ и интеллигенция. Помимо мотивов, связанных с революционными событиями, в этих циклах отражены и многие другие стороны многообразной и бесконечно изменчивой русской жизни. Но особое значение приобретают стихотворения, где поэт развертывает «широкоохватный» образ родины и подчеркивает свою неразрывную связь с ней. Блоковский герой не случайный прохожий, а один из сыновей России, идущий «знакомым» путем и сопричастный горькой судьбе тех, кто «умирает, не любя», но кто стремится к слиянию с родиной. По-иному раскрывается образ отчизны в стихотворении «Русь» (1906). Русь – это тайна – вот исходное и итоговое резюме, подчеркнутое кольцевой композицией стихотворения. Поначалу кажется, что тайна Руси проистекает из «преданий старины». Но разгадка тайны – в «живой душе» народа, не запятнавшей на просторах России своей «первоначальной чистоты». Чтобы ее постичь, надо жить одною жизнью с народом.

Погружаясь в стихию повседневности, Блок создает и ряд стихотворений, которые исследователи его творчества называют «чердачным циклом». Лирический герой цикла – представитель городских низов, один из многих «униженных и оскорбленных», обитатель городских подвалов и чердаков. Названия и зачины стихов, а в еще большей степени детали обстановки, окружающей героя кажутся неожиданными в устах певца Прекрасной Дамы. Но удивительно то, что лирический герой воспринимается как авторское «я». И это не актерский прием поэта, играющего соответствующую роль. В этом проявляется существенная особенность блоковского лиризма, которую он не только сознавал, но и активно защищал. Самораскрытие блоковского лирического героя в ряде случаев происходит через «растворение себя» в чужих «я», через «сораспирание» его с этими чужими «я», благодаря чему происходит обретение самого себя.

Поэма «Двенадцать»

Стихотворение «Скифы»

«Снежная маска» и «Фаина» – эти циклы отражают внезапно вспыхнувшее чувство Блока к актрисе Н. Н. Волоховой. Стихии природы и повседневной жизни теперь сменяются стихией хмельной, испепеляющей страсти. Отдаваясь своему чувству, герой «Снежной маски», «настигнутый метелью», погружается в «вихри снежные», в «снежный мрак очей», упивается этими «снежными хмелями» и во имя любви готов сгореть «на снежном костре». Символы ветра, метели пройдут через всю поэзию Блока вплоть до поэмы «Двенадцать», знаменуя собой стихийную, динамическую сторону жизни. Героиня цикла почти лишена конкретных примет, ее черты романтически условны. В цикле «Фаина» образ героини обогащается новыми свойствами. Она не только воплощение «стихии души», но и выражение стихии народной жизни. Однако из мира стихий, «бушующих лиловых миров», как определяет сам Блок период «антитезы», отраженный во втором томе, художник выходит не столько с утратами, сколько с обретениями. Теперь «за плечами все «мое» и все «не мое», равно великое…» (Блок – Белому)

«Вольные мысли» – завершающий цикл второго тома, в котором отразилось новое мироощущение поэта. Именно здесь звучат слова, предвещающие переход к третьему, завершающему этапу его «вочеловечения».

Третий том – завершающий, высший этап пройденного поэтом пути. «Тезу» первого и «антитезу» второго тома сменяет «синтез». Синтез – это новая, более высокая ступень осмысления действительности, отвергающая предыдущие и в то же время соединяющая в себе по-новому некоторые их черты.

«Страшный мир». Тема «страшного мира» - сквозная в творчестве Блока. Она присутствует и в первом, и особенно во втором томе. Ее часто трактуют лишь как тему обличения «буржуазной действительности». Но есть и другая, глубинная его суть, быть может еще более важная для поэта. Человек, живущий в «страшном мире», испытывает его тлетворное воздействие. При этом страдают и нравственный ценности. Стихия, «демонические» настроения, губительные страсти овладевают человеком. В орбиту этих темных сил попадает и сам лирический герой. Душа его трагически переживает состояние собственной греховности, безверия, опустошенности, смертельной усталости. Здесь отсутствуют естественные, здоровые человеческие чувства. Любви тоже нет. Есть «горькая страсть, как полынь», «низкая страсть», бунт «черной крови». Герой, утративший душу, предстает перед нами в разных обличиях.

«Жизнь моего приятеля» - в основе этого цикла прием «двойничества». Это история человека, который «в сумасшествии тихом» бессмысленных и безрадостных буден растратил сокровища своей души. Трагическое мироощущение, «угрюмство», свойственные большинству стихотворений цикла, находят свое крайнее выражение в тех из них, где законы «страшного мира» приобретают космические масштабы. «Очень неприятные стихи Лучше бы было этим словам остаться несказанными. Но я должен был их сказать. Трудное надо преодолеть. А за ним будет ясный день». (Блок)

«Возмездие» и «Ямбы». Слово «возмездие» понимают обычно как наказание за некое преступление. Причем наказание, исходящее со стороны, от кого-то. Возмездие, по Блоку, это прежде всего осуждение человеком самого себя, суд собственной совести. Главная вина героя – измена данным когда-то священным обетам, высокой любви, измена человеческому предназначению. А следствие этому – расплата: душевная опустошенность, усталость от жизни, покорное ожидание смерти. Если в «Возмездии» расплате подвергается личность, допустившая воздействие на себя губительных ядов «страшного мира», то в «Ямбах» возмездие грозит уже не отдельному человеку, а «страшному миру» в целом. Смысловой и ритмической основой цикла стал «гневный ямб».

«Итальянские стихи» (1909). В этом цикле Блок определяет позицию «чистого искусства» как «творческую ложь». «В легком челноке искусства» можно «уплыть от скуки мира», но подлинное искусство – «ноша на плечах», долг, подвиг. Другой вопрос, глубоко волнующий поэта и поставленный им в цикле, - о соотношении цивилизации и культуры. В современной цивилизации поэт усматривает бездуховное, а значит, разрушительное начало. Подлинная культура, по Блоку, неразрывно связана со «стихией», т.е. с жизнью народа.

Раздел «Разные стихотворения» содержит «разные» по своему содержанию стихи. Несколько из них посвящены теме «поэта и поэзии».

«Арфы и скрипки» - название этого цикла связано с блоковской концепцией музыки как внутренней сущности мира, его организующей силы. «Душа настоящего человека есть самый сложный и самый певучий музыкальный инструмент Бывают скрипки расстроенные и скрипки настроенные. Расстроенная скрипка всегда нарушает гармонию целого; ее визгливый вой врывается докучной нотой в стройную музыку мирового оркестра Художник – это тот кто слушает мировой оркестр и вторит ему, не фальшивя» (Блок). Если скрипки могут быть расстроенными и настроенными, то арфа для Блока – символ музыки, звучащей всегда в унисон с «мировым оркестром». Тематический диапазон цикла весьма широк. Верность или неверность человека «духу музыки» может выражаться в самых разнообразных проявлениях: от высоких взлетов души до ее подчинения «темным стихиям», падения, капитуляции перед «страшным миром». Поэтому многие стихотворения цикла находятся как бы в оппозиции друг другу.

«Кармен» – в этом цикле нашли отражение «цыганская стихия», любовь, музыка, искусство, «печаль и радость». С одной стороны, он живо напоминает «Снежную маску» и «Фаину» сходными обстоятельствами создания (цикл посвящен оперной певице Л. А. Дельмас) и сквозной темой всепоглощающей стихийной любви. Да и сам поэт признавался, что в марте 1914 года он «отдался стихии не менее слепо, чем в января 1907», когда была написана «Снежная маска». Однако «Кармен» не повторение пройденного. Гимн стихийной любви звучит здесь уже на новом витке спирали блоковского пути. Образ Кармен у поэта многолик, синтетичен. Кармен – и героиня оперы Бизе, и современная женщина. Она и независимая, вольнолюбивая испанская цыганка, и славянка, которую герой под «заливистый крик журавля» обречен «ждать у плетня до заката горячего дня». Стихийное начало выражено в ней в самых различных его проявлениях – от стихии сжигающей страсти, стихии природы и космоса – до творческой стихии «музыки», дающей надежду на грядущее просветление. Этим и близка героиня цикла лирическому герою. «Кармен» - последний блоковский цикл о любви – не только связан с предшествующими ему «Арфами и скрипками», но является своеобразным переходом к поэме «Соловьиный сад», которая была новым шагом Блока в поисках смысла жизни и места человека в ней.

«Родина». Уходя из замкнутого круга «соловьиного сада», поэт вступает в широкий и суровый мир, заключающий в себе ту подлинную и высокую правду, к постижению которой он стремился на протяжении всего своего творческого пути. Так возник цикл «Родина», едва ли не вершинный цикл не только третьего тома, но и всей поэзии Блока. Тема родины, России – сквозная блоковская тема. На одном из последних его выступлений, где поэт читал самые разные свои стихотворения, его попросили прочесть стихи о России. «Это все – о России», - ответил Блок и не покривил душой, ибо тема России была для него поистине всеобъемлюща. Однако наиболее целеустремленно он обратился к воплощению этой темы в период реакции. «Родина» для Блока – понятие настолько широкое, что он посчитал возможным включить в цикл и стихотворения сугубо интимные, и стихотворения, прямым образом связанные с проблематикой «страшного мира». Но смысловое ядро цикла составляют стихи, посвященные непосредственно России.

«О чем поет ветер» – небольшой цикл, исполненный грустных, элегических раздумий. «Завершая этим сумеречным – с редкими просветами – финалом композицию третьего тома, Блок, по-видимому, стремился к тому… чтобы внутреннее движение в книге не вытягивалось в прямолинейную и подозрительную этой прямолинейностью круто восходящую линию» (Д. Е. Максимов).

Поэма «Двенадцать»

Поэма «Двенадцать» формально не входит в блоковскую «трилогию», но, связанная с ней многими нитями, она стала новой и высшей ступенью его творческого пути. «…Поэма написана в ту исключительную и всегда короткую пору, когда проносящийся революционный циклон производит бурю во всех морях – природы, жизни и искусства». Вот эта «буря во всех морях» и нашла свое сгущенной выражение в поэме. Все ее действие развертывается на фоне разгулявшихся природных стихий. Но основа содержания этого произведения – «буря» в море жизни. Строя сюжет поэмы, Блок широко использует прием контраста.

Стихотворение «Скифы»

В этом стихотворении Блок противопоставляет «цивилизованный» Запад и революционную Русь и от имени революционной «скифской» России призывает народы Европы положить конец «ужасам войны» и вложить «старый меч в ножны». Стихотворение заканчивается призывом к единению.

Характеристика творчества Блока, особенности поэзии блока, Общая характеристика творчества Блока, блок общая характеристика творчества, суть творчества блока, особенность цикла стихи о прекрасной даме